Освещение кризиса украинских беженцев в Польше

Автор Agnieszka Burton
Apr 11, 2022 в Освещение кризисов
Agnieszka Żądło with refugees

Когда Россия начала полномасштабное вторжение в Украину в конце февраля, у 34-летней журналистки Newsweek Агнешки Жондло было ощущение, что ее резко разбудили. Ее одолевало беспокойство, она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме новостей о войне, не могла поверить, что все это происходит на самом деле.

Находившаяся в тот момент в Варшаве, Польша, Жондло прервала свой отпуск, чтобы отправиться на границу с Украиной. В польских приграничных населенных пунктах Хрубешув, Корчова, Медыка, Пшемысль и Устшики-Дольне все жилье было зарезервировано только для беженцев, поэтому ей и другим сотрудникам СМИ пришлось приложить много усилий, чтобы найти доступные и недорогие отели, расположенные дальше от границы.

"Настроения на границе с Украиной отличались от тех, что я наблюдала всего несколько месяцев назад на границе с Беларусью, — сказала Жондло, имея в виду свой опыт освещения кризиса беженцев на белорусско-польской границе в прошлом году: тогда польские власти не были столь гостеприимными. — В случае с украинскими беженцами нет цензуры, нет чрезвычайного положения. Охрана и полиция проявляли сострадание, помогали женщинам нести вещи, переносили на руках детей".

С начала войны более 4 миллионов украинцев покинули свою страну, почти 2,5 миллиона из них прибыли в Польшу. Журналисты — как местные украинские, так и приехавшие из других стран международники — рисковали своими жизнями, освещая кризис беженцев и многие другие аспекты российского вторжения.

Перед отъездом Жондло в Украину Newsweek провел с ней инструктаж по технике безопасности и снабдил ее шлемом, бронежилетом и GPS. В свой первый день во Львове, на западе Украины, она надела бронежилет, несмотря на то, как неудобно было его носить. На следующий день она надела поверх него зимнюю куртку. Она не хотела пугать переселенцев, прибывающих в массовом порядке из глубин Украины.

 

Agnieszka Żądło with winter jacket over bulletproof vest
 Фото: Роман Григорий

 

"Когда я приехала во Львов, уже наступил комендантский час, и жилья не было. В первую ночь у меня не было другого выбора, кроме как спать на холодном полу вокзала, — сказала Жондло. — Тревогу объявляли несколько раз в день, но, в отличие от других частей Украины, где города регулярно бомбят, никто не бежал в убежища".

Жондло вернулась из своей журналистской командировки и сейчас находится в отпуске в Мазурии, Польша. Вдали от конфликта она приходит в себя после прилива адреналина, пытаясь перестать заедать стресс сладким. Она включает Netflix, но вместо того чтобы как-то отвлечься, выбирает документальный сериал "Как стать тираном".

Она готова расплакаться, когда вспоминает увиденное и разговоры с беженками и детьми всего несколько дней назад. К счастью для Жондло, ее работа покрывает расходы на регулярную психотерапию.

Она вспоминает свою последнюю командировку, когда помогала журналистам из Тайваня, желающим освещать события войны, приехать в Украину.

"Я должна была встретиться с тайваньскими журналистами и отвезти их во Львов. Они приехали в Польшу, чтобы освещать кризис беженцев, и хотели поехать в Украину и написать о войне. Я была их фиксером, — вспоминает она. — В Яворове, в 25 километрах от польской границы, произошел взрыв. Я подумала, что могу использовать это событие в качестве предлога, чтобы не ехать, потому что у меня больше не было сил, я была слишком напугана".

 

Agnieszka Żądło with refugees
Photo courtesy of Agnieszka Żądło.

 

Все это время Жондло больше всего думает о своей семье. Особенно когда объясняет своему сыну, с какими опасностями она сталкивается.

"Моему сыну 11 лет, — сказала она. — Нахожусь ли я в польском Перемышле или в украинском Львове, ему все равно. В его сознании я на войне, и он злится. Я ему говорю, что сейчас критический момент в истории мира и мне нужно быть там, эта работа — моя страсть. А он только спрашивает: "Мама, а нельзя ли, чтобы поехал кто-то другой?"

Жондло предлагает сыну проявить инициативу и протянуть руку помощи. "Гуманитарная помощь помогает справиться с эмоциями, поэтому я поручила ему приготовить блины и отвезти их на центральный вокзал Варшавы, где много перемещенных украинских детей, которые любят сладкое", — сказала она.

"Польские журналисты всегда стараются помочь, — отметила Жондло, говоря о том, что видела на границе. — Если у тебя есть место в машине, ты доставляешь еду и лекарства, которые собирают группы помощи".

Журналисты из Тайваня спросили ее: "Почему поляки так поспешили на помощь?" Жондло считает, что одна из причин заключается в том, что люди боятся — эта война может случиться и с ними.

Какую еще помощь беженцам оказывают журналисты

Камиль Балук — 34-летний независимый журналист из Варшавы, подкастер и автор фичеров и документальных книг, а также отец трехлетней дочери и девятимесячного сына.

Когда Россия вторглась в Украину, книжный проект о современных Нидерландах, над которым он работал, вдруг показался неважным. Балук хотел что-то сделать, но не знал, что. Он не говорит ни по-русски, ни по-украински, не знаком с историей и проблемами двух стран. В отличие от многих поляков, приютивших беженцев под своей крышей, он не мог оказать такую помощь, поскольку живет в маленькой квартире, и у его детей проблемы со здоровьем.

Однако у Балука были время и машина с детскими сиденьями. Он позвонил в волонтерскую группу "Засобы" и записался шофером, чтобы развозить беженцев, прибывающих на вокзал, в квартиры людей, которые их принимали. "Эти женщины и дети предпочитают женщин-водителей; к сожалению, большинство водителей мужчины. Чтобы уменьшить их страх, я показываю им мои фото с женой и детьми у бассейна, где выгляжу веселым и безобидным".

Балук вспоминает, что начал успокаиваться после первых двух смен. "Впервые в своей трудовой жизни я не хочу вести себя как журналист, — сказал он. — Если беженцы в моей машине молчат, то и я молчу".

Благодаря этой волонтерской работе он увидел, какое тяжелое влияние война оказывает на людей. "Однажды я спросил у матери и ее дочери-подростка, откуда они, и они сказали, что из Харькова. В тот день Харьков сильно обстреляли, что мне было спрашивать дальше? Всякий вопрос показался бы глупым, — рассказал он. — Была полночь, и эта женщина вдруг сказала, что не верит, что находится в Варшаве. В водительское зеркало я увидел, как по ее щеке скатилась слеза, но в следующую секунду оно превратилось в лицо сильной, преуспевающей женщины из большого города".


Верхнее фото предоставлено Агнешкой Жондло.