Как журналистам разговаривать с людьми, пережившими стихийные бедствия

АвторLori Shontz
Sep 13, 2017 в Специальные темы

Смотреть это видео было очень тяжело. На нем репортер CNN беседует с потрясенной женщиной, которая только что добралась до безопасного места во время урагана Харви. В какой-то момент женщина теряет самообладание и кричит журналисту: "Вы всегда берете интервью, когда люди находятся в худших ситуациях. Это не очень-то умно. Нам и так очень плохо, а вы сидите здесь с камерой и микрофоном и спрашиваете нас, что [ругательство] с нами не так".

С момента записи этого видео прошло 13 дней, и в новостях – еще более мощный и опасный ураган. Но журналистам, собирающимся брать интервью у жертв урагана Ирма, стоит подумать об уроках освещения урагана Харви.

В своем информационном бюллетене "Надежные источники" Брайан Стельтер из CNN отметил, что репортер сначала спросил женщину, согласна ли она, чтобы ее снимали, и она ответила: "Да". "Усталость и эмоциональный надрыв, который мы слышали в ее голосе, показывают, насколько тяжелой эта ситуация была для жителей Хьюстона", – добавил он.

Это видео напоминает нам, что журналисты должны переосмыслить и изменить то, как они работают с людьми, особенно когда те переживают трагические события.

Это важно и в краткосрочной перспективе – для работы с людьми, пережившими ураган Ирма. Это также важно и в долгосрочной перспективе, если журналисты хотят завоевать доверие людей. Ведь это не единичный случай.

Каждый из 19 орегонских журналистов, освещавших произошедшее в 2015 году массовое убийство в колледже Umpqua в Роузбурге, штат Орегон, и участвовавших в проекте Reporting Roseburg, говорил коллегам и мне, что чувствует, что должен рассказать о трагедии: сделать все, чтобы жертвы ее не были забыты, и воздать должное людям, помогавшим справиться с ее последствиями.

Но жители Роузбурга не увидели этого. Студент колледжа, выступавший на собрании в мэрии, организованном спустя месяц после трагедии сетью Oregon Public Broadcasting, облек в слова мнение многих, когда сказал: "Честно говоря, представители медиа очень настойчиво добивались, чтобы мы рассказывали о том, что с нами произошло. По правде говоря, это было грубо. Это было невежливо. Если честно, необходимость иметь дело со СМИ была для нас чуть ли не еще одной травмой".

Здесь существует непонимание, в котором очень важно разобраться: эти репортеры, как и репортер CNN, не делали ничего необычного. Они использовали базовые профессиональные навыки, полученные на факультете журналистики или наработанные за годы профессионального опыта.

Если эти навыки, примененные в чрезвычайно важных ситуациях, могут причинить вред, что же это говорит нам об основе журналистики – процессе сбора информации?

Как вы знаете, доверие к медиа в США находится на небывало низком уровне.

Обсуждение такого падения доверия к СМИ часто фокусируется на более крупной картине. "Фейковые новости". Политические взгляды. Медиаграмотность. Это реальные проблемы – и очень непростые. Но говорить о них гораздо удобнее: такая постановка вопроса возлагает задачу понимания журналистики на публику. Сами журналисты ничего не должны делать, чтобы исправить ситуацию. С таким низким уровнем доверия к медиа нас не может удовлетворить этот подход.

Журналисты и преподаватели журналистики должны задуматься о собственной работе.

Это гораздо более трудная задача. И нам может не понравиться то, что мы обнаружим.

Джулия Дал недавно рассказала, как пыталась взять интервью у человека, осужденного за распространение детской порнографии, в присутствии его отца. После происшествия она беспокоилась, что испортила им день. Спустя годы, она думает о той ситуации по-другому.

"О чем я не подумала тогда и поняла только спустя много лет, – написала она, – как такие ситуации на всю оставшуюся жизнь меняют представление людей о репортерах – и о новостных медиа в целом. Спустя десять лет, когда президент называет журналистов "врагами американского народа" и говорит, что медиа заполняют мир "фейковыми новостями", – может ли быть, что ситуации, когда я поджидала людей в засаде, вооружившись блокнотом и камерой, способствовали тому, что люди ответили: "Да, так и есть!".

Переосмысление того, о чем большинство из нас говорит как о "базовых ценностях", а педагог и психолог Эдгар Шейн называет "базовыми предположениями", – чрезвычайно масштабная задача. В своей изданной в 2010 году книге "Организационная культура и лидерство" Шейн пишет, что такие тренды "как правило, воспринимаются членами группы как само собой разумеющиеся и не подлежащие пересмотру. Ценности открыты для обсуждения, и люди могут соглашаться или не соглашаться с ними. Базовые предположения считаются настолько непреложными, что к тем, кто их не поддерживает, относятся как к инородцам или сумасшедшим, они автоматически отвергаются".

Всегда разговаривайте со свидетелями, чтобы лучше разобраться в ситуации. Всегда называйте имена тех, кто обвиняется в преступлении. Всегда расспрашивайте жертв стихийных бедствий, чтобы лучше понять, что произошло.

Это основные базовые предположения журналистики – и я почти не вижу серьезных дискуссий о том, действительно ли мы всегда должны следовать этим правилам (исключение – No Notoriety опубликовал важную дискуссию об обнародовании имен преступников, виновных в массовых расстрелах).

Журналистике нужны эти дискуссии. Да, журналистам нужно искать правду, а значит, им приходится задавать вопросы в трудных ситуациях. Это моральный императив. Но также они должны стремиться свести вред к минимуму, и это может быть очень трудной задачей, особенно когда им нужно успеть к дедлайну или когда они освещают срочные новости. Именно поэтому я прошу своих студентов обсудить эти темы сейчас, в аудитории, когда у них есть время подумать об этом.

Многие журналисты, принимавшие участие в проекте Reporting Roseburg, говорили, что относились к людям – источникам информации особенно бережно, потому что, как сказал один репортер: "Мне сложно даже представить, что я захотел бы говорить с кем-то в ситуации, подобной этой".

При этом никто из журналистов не подвергал сомнению идею, что репортеры должны стараться немедленно взять интервью у жертв и свидетелей события. Если журналисты сами не стали бы отвечать на вопросы репортеров, зачем расспрашивать людей в таких ситуациях?

Лори Шонц – преподаватель журналистики Школы журналистики и коммуникации Университета штата Орегон.

Источник основной фотографии NOAA Photo Library, лицензия CC сайта Flickr .